Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?




Выборы

 1. Наверно, сбрендил мой народ –

 козлов пустили в огород.

 А. Ситнянский.

 

 

 На выборы народу наплевать,

 Погряз он в ежедневных спорах,

 Козлы желают только жрать,

 И знают толк в людских поборах.

 

 Мы ж выбираем, спрятав взгляд,

 И блеем с ними в унисон.

 Да голосуем за никчемный ряд,

 Как под наркозом или это сон?

 

 Жуем пирог, пьем жидкий чай,

 Поем за те помои дифирамбы.

 Как псов голодных слышен лай,

 Они же строят перед нами дамбы.

 

 Козлы смеются, ведь у них « капуста»

 У нас как прежде – брюхо пусто.

 Их выбираем, а затем все каются:

 Ах, сволочи, все время попадаются!

 

 

 2. Мысли перед выборами.

 

 Мы сами ушлы! (Из России).

 И на уши не вешать нам лапшу.

 Не делать вид, что вы Мессии,

 Мозги не пачкать нам, прошу.

 

 На кандидатов смотрим мы сердито,

 Нужна им, безусловно, власть.

 Взамен получим старое корыто,

 И трость, чтоб на колене не упасть.

 

 И попроси его раздеться до нога:

 Увидишь хвост, копыта и рога!

 

 

 3. В день голосования.

 (Даже и в Германии).

 

 Когда пойдешь голосовать,

 Не принеси ты людям горя!

 В России мы вручали власть,

 Преступной, жадной, страшной своре.

 

 Был оклеветан весь народ,

 Пошел в Сибирь он по этапу…

 Не раскрывай у урны рот!

 Смотри, кто к власти тянет лапу.

 

 Мои слова – лишь просто звук,

 Не разорвать порочный круг!

 

 

 4. Как в Союзе мы депутатов выбирали?

 

 В шесть часов болело сердце, и начинались выборы. Подумал: может быть, такой казус – депутат умер, никто не знает, и голосуют за мертвеца.

 Из дневника 77 летнего актёра Михаила Жарова при баллотировании его от 866 Московского округа.

 

 Смирнова Ляля - начальник строительного участка поднялась в кабинет управляющего трестом Борщова обсудить текущие вопросы.

 Время было предобеденное и по лестнице торопливо сновали сотрудники этого учреждения.

 Смирнова быстро миновала приёмную. Секретаря не было на месте, и женщина быстро вошла в большую комнату, которая оказалась пустой. На спинке кресла висел пиджак, а на большом письменном столе лежала красная женская сумочка, из которой торчал зонтик.

 Вскоре из небольшой смежной комнаты появился толстый, краснощёкий человек, лет пятидесяти, в измятой белой сорочке, без галстука с недовольным лицом. Бесцеремонно оглядев посетительницу с головы до ног, он скрипучим голосом промолвил:

 -Я же просил без доклада ко мне не входить. Что там у тебя? Оставь бумаги у секретаря на столе. Ты должна помнить, - продолжал начальник треста, - нам необходимо утвердить кандидата в депутаты горсовета от нашего треста. Она должна быть из рабочих, молодой, симпатичной, грамотной и являться «ударником коммунистического труда».

 -Таких работниц на моём участке нет, - усмехнулась Смирнова, - если молодая, то – безобразная, а если красивая, то – ленивая! И – к тому же обычно такой сорт женщин - антиударница! И вы не хуже меня знаете, что все они привязаны к месту работы жилой площадью, как мухи к паутине, которым не выбраться на свободу. А на месткоме мы уже рекомендовали в кандидаты нашу работницу Калманову, члена партии...

 -Знаю, - поморщился управляющий, - но фамилия её Калманова не совсем по-нашему звучит..., да и мужик её – любитель выпить и побуянить.

 -Когда Полина Калманова приходит на работу с кровоподтёками, - возразила ей начальник участка, - то муж её затем встречает после смены и просит прощения, а для примирения покупает бутылку вина.

 –А где вы видели после рабочего дня наших мужиков трезвыми? - усмехнулась Смирнова.

 

 -Проводил я беседу с вашей Калмановой, - скривил лицо Борщов. – Она меня спросила, увидев портрет Карла Маркса над столом:

 -Что у вас за волосатый мужик висит? Очень он похож на цыганского барона. В нашем колхозе подобный волосатик лошадей воровал. И глаза у того такие же – жуликоватые...

 –Я её попросил прочитать несколько слов из доклада. Она не только плохо читала, но ещё вступила со мной в полемику, заявив, что необходимо говорить: «удобряем», а не «одобряем», а лучшим удобрением является «конский навоз»! Показала мне свои огрубевшие руки, которыми раньше и разносила эти «удобрения» по полям, а теперь – асфальт на дорогах! Мне за такую кандидатуру по шеи дадут...

 Затем, хозяин кабинета упёрся взглядом в округлый живот посетительницы и спросил:

 -Сколько месяцев осталось тебе до декретного отпуска?

 Смирнова вспыхнула, пробормотала, что не более двенадцати недель и выбежала в коридор.

 Дошла до небольшого деревянного кресла, стоящего у окна, присела в него и вынула из сумочки бутерброд с сыром. В последнее время её постоянно мучил голод.

 

 Смирнова оторвала взгляд от еды, внезапно заметив, идущую по коридору молодую женщину – Колобкову Ирину, асфальтировщицу ее же участка, которая в данную минуту должна бы находиться на рабочем месте.

 Это была ленивая, нерадивая, не очень умная, вечно опаздывающая работница, любительница погулять с женатыми мужиками и выпить за их же счёт. Она одна воспитывала пятилетнюю дочь, так как муж её пять лет назад разбился на мотоцикле.

 У начальника участка неоднократно возникало желание её наказать, даже уволить такую никудышную рабочую, но, обратив внимание на её бледную, болезненную дочку, которую та часто брала на работу, ограничивалась лишь устными замечаниями.

 Смирнова сделала, было, попытку её окликнуть, спросить: почему она без разрешения покинула рабочее место. Но её слова застряли в горле.

 Колобкова очень важно вышагивала по длинному коридору и никого не замечала. По её лицу блуждала улыбка, а яркие, сочные губы безмолвно шевелились, как у капризного ребёнка.

 В руке она несла красную сумочку с зонтиком, которая совсем недавно лежала на рабочем столе управляющего!

 -Вполне возможно, в те минуты, когда я беседовала с Борщовым или Афоний, как его называли за глаза, эта размалеванная кукла находилась в соседней комнате, за тонкой перегородкой и после жаркой любовной встречи приводила себя в порядок, промелькнула в голове Смирновой шальная мысль.

 

 Через неделю в кабинете главного инженера треста, в присутствии председателя месткома и секретаря партийной организации начальнику строительного участка Смирновой протянули листок бумаги и торжественно сказали:

 -Мы поздравляем вас с тем, что наш коллектив и под вашим непосредственным и чутким руководством смог воспитать достойного человека – кандидата в депутаты городского совета. Она молода, энергична, из рабочих, окончила ПТУ овощеводов... Лучшего кандидата нам не найти! Прошу вас подписать характеристику.

 На документе, который был уже подготовлен, отчётливо выделялась фамилия будущего депутата: Колобкова И. И.

 

 Когда Смирнова в кабинете осталась вдвоём с главным инженером треста, тот, улыбнувшись, угостил её конфетой «Белочка» и, понизив голос, проговорил:

 -Ты, Лялечка, довольно везучий человек! Не только освободилась от ничтожного балласта, но непременно еще получишь премию от Месткома. А молчание обычно, если не золото, то является одной из граней мудрости!

 

 Прошло с того времени не менее трех месяцев и Смирнова, как роженица, в ночь на воскресенье поступила в родильное отделение городской больницы.

 Её сразу подняли в операционный блок. Роды продолжались около пяти часов, и к шести утра на свет появился крупный, здоровый ребёнок.

 -Девочка! И очень хорошенькая! – промолвила акушерка и, набросив на новорождённую стерильную пелёнку, исчезла в соседнем боксе.

 В ту же самую секунду из другой двери выросли две странные фигуры в белом. Одна из фигур очень высокая и худая держала в руках небольшой ящик, похожий на почтовый. А вторая – маленькая и круглая несла в руках большую кожаную папку с блестящими застёжками.

 Та из двух, что держала папку с важным видом подошла к изголовью родильного стола, на котором лежала роженица, укрытая простынёй и проговорила тонким, скрипучим голоском:

 -Ваша фамилия – Смирнова! По законам конституции СССР. Советский человек, где бы он не находился, имеет право голоса. Приступим к тайному голосованию! Возьмите бюллетень и опустите его в урну! Давайте начинайте, что вы медлите? Энергичнее берите в руки избирательный листок! Вы, что не выспались? Как будто в больнице вас плохо кормили и не дали отдохнуть! А на таком ложе можно было прекрасно выспаться не только одному. Или вы не понимаете то, о чём я говорю? Разрешите, я вам чуть-чуть помогу. По глазам вижу, что вы с большим воодушевлением готовы отдать свой голос за наших народных избранников, за лучших из лучших...

 -Где моя дочка? – с трудом спросила Ляля.

 -Дома, вероятно, ещё спит – удивилась женщина с папкой.

 Вторая фигура, в надвинутой до самого носа шапочке, хриплым, мужским голосом проговорила:

 -Кончай быстрей базар! Помоги засунуть ей бюллетень в урну! Мы должны успеть обойти всё отделение! Если с каждым больным проводить агитационную беседу, то и до обеда не управимся. ...Осторожно... Вот, блин! Я вляпался в какую-то красноватую лужу у стола. Не могли, чёрт бы их побрал, подготовится достойно к выборам! И санитарок нигде не видно. Только и умеют жаловаться, что зарплата мала. Наклей-ка на стену у раковины плакат: «Все на выборы»! Какой-то здесь странный запах...?

 

 Фигуры в белом так же неожиданно исчезли, как и появились. В коридоре часы пробили шесть! Заиграла музыка.

 А Смирнова снова почувствовала сильные схваткообразные боли внизу живота. Но они не были уже такими интенсивными, и женщина, уже молча, сжав сухие, воспалённые губы, закрыла, покрасневшие от бессонной ночи глаза.

 

 К вечеру её неожиданно перевели из шестиместной палаты в отдельную, светлую, просторную комнату. На тумбочке в углу стоял телевизор, на изящном столике у кровати – телефон и настольная лампа, а рядом – подшивка газеты «Правда»!

 Вскоре перед ней в кресле появилась миловидная женщина и представилась:

 -Корреспондент газеты «Молодая смена»! Здравствуйте! – проговорила гостья. – Как у вас здесь уютно! Вы у нас самая первая по городскому округу приняли участие в голосовании! Разрешите взять у вас интервью! Предварительно я хотела бы вас обрадовать: ваша кандидат в депутаты к двадцати часам уже набрала 99 % голосов. Я вас поздравляю с этой убедительной «победой»! Что бы вы хотели еще сказать читателям нашей газеты?

 -Напишите сами то, что говорят в подобных случаях. Я сейчас очень волнуюсь, беспокоюсь за дочку...

 -Я вас хорошо понимаю. Быть в таком деле первой не простая задача и очень волнительна. Вы вероятно и всю ночь не сомкнули глаз, - тараторила корреспондент, - и мечтали первой проголосовать. Ваш снимок непременно появится в газете…

 

 -До сих пор мне не принесли кормить дочку! Мою дочурку Оленьку! Что с ней? Можно ли мне воспользоваться телефоном? – перебила ее молодая мать.

 -Несомненно! И телефон, и газеты «Правда» в вашем распоряжении. Я не вижу на вашем столике журнала «Молодой коммунист» и портрета Леонида Брежнева на стене. Может быть, вам лучше назвать свою дочь Галиной в честь дочери Генерального секретаря, и наше интервью примет несколько иной характер. Я вам оставлю свой номер телефон и жду вашего звонка. Вы же инженер и должны просчитывать варианты…

 

 Когда корреспондент ушла, Ляля устало прилегла на подушку и с осторожностью выпрямила ноги. Рукой нащупала на белоснежном одеяле листок бумаги и поднесла его к глазам. С портрета на неё смотрела бывшая асфальтировщица Колобкова Ирина!

 Смирнова плохо запомнила тот момент, как её возвратили обратно в общую палату, предоставив свободную кровать в проходе, у двери! Одна из соседок долго всхлипывала, получив письмо из дома, вторая – зло ругалась с санитаркой по поводу не совсем свежего полотенца. За окном громко стучали трамваи и рычали машины. А в палате стоял запах лекарств и прокисшего молока.

 В ту ночь ей приснился сон, как она шла по асфальтовой дорожке, проложенной через хлебное поле. Навстречу ей катится Колобок с лицом Колобковой, и весело пел:

 -Хоть мозги мои, как блин,

 Светит мне высокий чин!

 

 А на пригорке стояла старуха, похожая на управляющего трестом Борщова и слёзы текли по её морщинистому лицу! Она зло смотрел на молодую женщину и всхлипывала:

 -Колобкова укатилась от меня, нашла более могучего покровителя. Но у меня таких смазливых сук великое множество, всех пропущу через свой кабинет, воспитаю, а ты мне в этом поможешь.

 И она протянула крючковатые пальцы в ее сторону.

 Смирнова отпрянула в сторону и в страхе проснулась. Где-то за стеной плакал ребенок, и ей самой захотелось поплакать.

 

 Моисей Шенкман. Ratingen.

 


Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 29 раз(а)






Рассказы




^ Наверх


Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование