Самиздат Текст
RSS Авторы Обсуждения Альбомы Помощь Кабинет


(Адрес почты igor_bigboss@rambler.ru)

Страховка

Наше поколение выросло на фильмах про войну и, насмотревшись по телику патриотических блокбастеров, мы стремглав мчались на улицу гонимые ураганом вечной памяти павшим играть в «Войнушку». В этом мягком обтекаемом слове не было боли и ужасов настоящей войны, только светлая вера в торжество справедливости и героический порыв выжившего поколения. Пионеры, будьте готовы! И мы были готовы! Со сломанными ветками автоматами мы отважно неслись в атаку на воображаемого врага. Ну а врагом, конечно же, были те самые «фрицы» или «немцы», которые должны были обязательно получить по зубам. Поэтому стандартный набор немецких выражений типа: «О майн гот», «Гитлер – капут», «хенде хох» и «аусвайс», впиталось в нашу детскую память вместе с картавым немецким произношением прочно и навсегда. И именно поэтому, попав уже в зрелом возрасте в Германию, выучить этот птичий язык было совсем не обременительно. Я всегда представлял себя русским разведчиком Штирлицем, ну, на худой конец, Рихардом Зорге. В этом была своя прелесть и дань памяти безвозвратно ушедшему детству. Мне нравился немецкий язык: им объяснялся великий Гёте и большая половина тёток из порнухи на видео заполонившее наш совковый рынок в конце восьмидесятых. Словарный запас, правда, на видео был весьма ограничен и, кроме ёмкого «Я, я» и «Дас ист фантастиш», больше никаких дополнений и знаний в изучении иностранного языка почерпнуто не было. А душа стремилась к знаниям, и каждое новое немецкое слово смаковалось на вкус, как волшебный пирожок.

«Аузидлер» в Германии понятие весьма сходное с «Ауслендер» и даже чисто на слух эти два слова чем-то похожи, но, если под «Ауслендером» подразумевались все иностранцы, заполонившие послевоенную Германию начиная от румынских попрошаек, до польских мелких жуликов, то «Аузидлер» или по-русски переселенец было понятием весьма неоднозначным и, относительно обыкновенного косноязычного иностранца турка или русского Вани, добавляло иностранцу совершенно новый статус в иерархии немецкого нового общества, где чистых «Арийцев» становилось, к сожалению всё меньше и меньше.

Солнечным летом девяносто третьего года три закоренелых русских ауслендера, не знаю – может по ошибке, а может в качестве тайного социального эксперимента, были поселены в доме истинно немецких аузидлеров из далёких степей северного Казахстана в небольшом посёлке Шталле на пограничье двух районных городов Хёкстер и Хольцминден.

Было раннее утро, осторожно спустившись в светлый подвал, где находилась общественная кухня и по совместительству столовая, три новоиспечённых «Азюль бевербе» или кандидата на политическое убежище, присели позавтракать. Всё было ново в этой стране и порядок на улицах, и наличие колбасы в колбасных отделах, всеобщее изобилие и улыбающиеся лица прохожих.

Ели молча, каждый поглощённый тайными раздумьями о будущем Великой Германии и о своем месте в этом будущем.

Их было трое. Некто Слава – переросток где-то в районе тридцати с калмыцкой внешностью и детским задором в глазах. Он был худым, как высушенная вобла, но, при этом, неиссякаемым балагуром, что поначалу даже располагало. Себя он величал гордым титулом «йог искандер», что отчасти было правдой: Слава и вправду имел зачатки знаний науки о йоге, но применял лишь те из них, которые пригодились бы для показа на публике. То есть он был обычным балаганным шутом и, по совместительству, мелким жуликом. Вторым из завтракающих «Азулянтов» или беженцев, был некто Артур - полноватый мужчина, тоже где-то под тридцать – армянин по национальности и музыкант по профессии. Он закончил Ленинградскую консерваторию по классу баяна и теперь этот инструмент он таскал по всюду с собой аккомпанируя выступления Славы. Эти двое составляли творческий тандем – ударный дуэт по выбиванию мелочи из прохожих ротозеев. Третьим был некто Игорь – бывший Советский офицер с Украины, который после развала Союза не добился перевода из далёкого Екатеринбурга и, поэтому поехал искать счастье и приключения к немцам. Именно он-то и подобрал этих двух из Питера в Берлинской электричке и, из соображений чисто патриотического характера забрал друзей в Дортмунд. Стать политическим беженцем в столице Северной Вестфалии было делом плёвым - после разгрома нацистской Германии, как в наказание, немецкую нацию усиленно разбавляли жителями восточных регионов Европы и Азии, поэтому успешно пройдя собеседование, друзья получили зелёные бумажки с фотографиями идентифицирующие их тёмные личности и отправились в посёлок Шталле как бы по распределению.

Они заехали на стареньком автомобильчике в подземный гараж здания «Социаламта» или административной единицы, занимающейся распределением и учётом социальной помощи в городе Хёкстер. Отполированные бока голубого автомобиля марки «Опель-Рекорд» игриво сверкали на солнце. Цена за приобретённый автомобиль была сказочной – всего триста марок, но в бардачке вместе с купчей лежала ещё и свежая страховка на такую же сумму. Полчаса назад Игорь разумно предложил друзьям застраховать их транспортное средство на «всякий случай».

— Полиция нашего брата «любит», не будем давать им повода очередной раз позлорадствовать…, - бросил Игорь перед входом в недорогое страховое агентство и, помахав Славе с Артуром, сидевшим на заднем сиденье рукой, смело вошёл в помещение.

За столом, заваленном папками и бланками, сидел кучерявый немец в неопрятном костюмчике и что-то рьяно записывал в небольшом блокнотике. Это продолжалось недолго и немец, отложив в сторону свои мемуары, одел на нос большие роговые очки для солидности внимательно посмотрел на посетителя.

— Ну-с, что у вас за проблема? – поинтересовался он по-немецки.

— Да вот, автомобиль застраховать, - ответил Игорь тоже по-немецки и положил на стол документы.

Немец осторожно взял бумаги, бегло пробежал глазами их содержание и привстал со стула – взгляд его заметно оживился.

— Так вы из России!?

Тон, каким он произнёс эту фразу, был каким-то возбуждённо радостным, как будто бы немец нашёл в лесу клад с золотыми червонцами.

— Вообще-то с Украины...

— А, разве, есть какая-то разница!? Это одно и то же!

Игорь не стал спорить, а молча кивнул. Он не совсем понимал излишней возбуждённости этого страхового агента. Всё выяснилось через секунду: немец самодовольно присел за стол похлопал пухлой рукой по блокноту и, подняв вверх указательный палец, гордо произнёс на ломанном русском языке дикий набор слов:

— Бльять, Хууй, капуста, джоппа…

Немец смотрел на Игоря с какой-то садистской радостью, пытаясь всем своим видом дать понять, что ему известны все таинства русской речи и, даже, особенности оборотов матерного языка! Он жаждал аплодисментов и он их получил: Игорь удивлённо покачал головой и похлопал в ладоши. Немец, воодушевившись, бросил ещё:

— Сабака, Наташа, джоппа…

— Ну, жопа, конечно же это глубокие познания, - тихо произнёс Игорь, а громко добавил уже по-немецки, - У Вас хорошее произношение, но нельзя ли сначала застраховать мой автомобиль, а уж потом…

— Ах да! Конечно!

Это было полчаса назад, а сейчас в подземном гараже «Социаламта» он оставил Славу и Артура на заднем сиденье «Рекорда» отправился в отдел учёта политических беженцев сам – немецкий знал только он.

— Я быстро, сидите спокойно и не вляпайтесь во что-нибудь…

Каково же было его удивление, когда через пять минут, спустившись в гараж по лестнице, он увидел понуро стоящих Артура и Славу перед полицейским в форме заполняющим протокол. Рядом суетился ещё один немец в помятом плаще и с таким же помятым лицом. Немец красноречиво жестикулировал и выкрикивал излишне возбуждённо:

— Понаехали эти русские! Машину поставить некуда! Я всегда паркую в этом углу – это моё счастливое место… я просто попросил освободить мне проезд…

Опель стоял несколько иначе, чем оставил его Игорь, он был пересунут на три метра вперёд и правой передней дверцей согнул декоративную металлическую стойку на подземной стоянке.

— Что случилось?

Игорь произнёс фразу по-русски и Артур со Славой повернули головы.

— Да, этот чёкнутый фриц примчался и давай орать «Безец, безец»».

— Это занято по–немецки, ну и что?

— Ну и давай выталкивать автомобиль. Сам снял с ручника, мы вылезли, а руль-то заклинило без ключа, ну он в эту стойку и въехал…

Полицейский терпеливо слушавший до этого, вдруг строго поинтересовался:

— Кто хозяин этого автомобиля?

— Я, - ответил Игорь, - и требую объяснений.

Немец с помятой физиономией перестал жестикулировать и с интересом посмотрел на Игоря.

— Документы, надеюсь, у вас все в порядке? – задал стандартный вопрос полицейский.

— В полном!

Игорь достал из бардачка документы на автомобиль и свежую страховку и протянул блюстителю порядка. Полицейский долго крутил в руке бумажки и, наконец, закончив рутинную процедуру проверки задал ещё один вопрос:

— Вы присутствовали здесь при совершении наезда?

— Вы же видели, что я подошёл позже…

— Да, видел. Кто толкал автомобиль?

Возникла неловкая пауза и немец с помятым лицом и помятым воображением несмело откликнулся:

— Я, но…

— То есть вы утверждаете, что в отсутствии хозяина автомобиля вы самовольно передвинули транспортное средство и тем самым совершили аварию?

Полицейский строго посмотрел на помятого.

— Я сожалею, - заблеял помятый…

Протокол составили быстро, оценщики оценили ремонт помятой дверцы Опеля в две тысячи марок, что для Игоря и его друзей было полной неожиданностью и теперь они резво ехали улицами Хёкстера в направлении страховой кампании с любителем русского фольклёра.

— Да там ремонта на копейки, - громче всех радовался Слава, - во, дурные немцы посчитали новую дверцу и ещё полную покраску автомобиля…

— Вмятина на скорость не влияет, - поддержал товарища Игорь.

Он припарковался возле входа в страховую компанию и, перекрестившись на всякий случай, шагнул внутрь. Кучерявый сидел в той же позе, что и давеча и крестил иероглифы в своём блокноте. Заметив Игоря, он обрадовался как малолетний ребёнок при виде сладкого леденца. Он снова отложил в сторону свой блокнот, вздохнул полной грудью и выдал:

— Бльять, капуста, матрьошка, джоппа!!!

При этом он победно посмотрел на посетителя.

— Это точно – жопа! Причём полная!

Игорь не стал упражняться в немецком, а молча протянул Фрицу документы.

Лицо кучерявого было красноречивее слов. Он как рыба открывал рот, как будто ему не хватало воздуха.

— Ну, что, Матрьошка, давай деньги не тяни и учи культурные слова, - сказал Игорь по-немецки, а по-русски добавил, - Вера, Правда, Надежда и Любовь…

Чтобы написать комментарий - щелкните мышью на рисунок ниже

Шелкните по рисунку, чтобы оценить, написать комментарий



Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
Кол-во показов страницы 1 раз(а)






Миниатюра


Что пишут читатели:



К началу станицы