Виртуально Я. Литература для всех Стихи, проза, воспоминания, философские работы, исторические труды на "Виртуально Я"
RSS for English-speaking visitors Мобильная версия

Главная     Карта сайта     Конкурсы    Поиск     Кабинет    Выйти

Ваше имя :

Пароль :

Зарегистрироваться
Забыли данные?



(Написать письмо )

Гоголь. Выборочный психоанализ. Первая часть.

  Биографический портрет (иннициации во внешний мир).

 

 

  1.Предварительные замечания.

 

 

  О редком писателе написано так много воспоминаний, статей и исследований, но мало о ком мы продолжаем судить с такой предположительностью и субъективностью, как о Гоголе. Он -"таинственная загадка", в нем -"великая тайна", - вот лейтмотив работ о Гоголе многих поколений исследователей. Обыкновенно эта констатация предшествует исследованию, а далее предпринимается попытка проникнуть в "тайну" и предложить своё истолкование. В заключение исследователь разрешается выводом, согласно которому тайна, в целом, осталась тайной, но некий аспект её, некая конкретная проблема, благодаря усилиям исследователя, успешно решена. Эта схема является общей для большинства научных работ, основанных на спекулятивных построениях, и мы намерены так же к ней прибегнуть.

  Любой метод исследования предполагает обращение с необходимым ему материалом, характеризующим и репрезентирующим объект исследования. В литературоведении можно выделить несколько видов подобного материала, в зависимости от преследуемой цели. Скажем, если нас интересует социологический аспект рассматриваемого явления, то материал должен будет заключать в себе сведения о социальных связях в объекте, господствующей в соответствующую эпоху идеологии и т.д.; если нас привлекает исторический аспект, то мы обратим внимание на биографические моменты в их связи с фактами общественной и исторической жизни.

  Психологический же аспект, который более всего заинтересует нас в работе, в отличие от двух выше приведенных, отсылает к внутренней жизни объекта, становящегося, прежде всего в силу первичной соотнесенности с собой, субъектом исследования, - то есть нас интересуют не явления, на которые объект реагирует, но сами реакции.

  Таким образом, исследователь в своей работе должен в первую очередь произвести профилирующий отбор материала, в нашем случае - преимущественно биографического. Психоанализ в работе над фактами биографии обращает внимание на следующее: сведения о родителях и их взаимоотношениях с исследуемым объектом; факты жизни, указывающие на происшедшие психические травмы, исключительные обстоятельства и стрессовые ситуации, особенно если они имели место в детстве; факты жизни, помогающие осветить негативные стороны личности объекта. Поэтому в нашей биографической характеристике Гоголя мы по преимуществу будем апеллировать именно к таким фактам биографии, конечно, не ограничиваясь ими.

  К.Г.Юнгом был предложен термин "индивидуация", обозначающий движения индивидуума к определению своей неповторимости, обособляемости, реализуемости личности. Процесс индивидуации проходит два этапа: первый сопровождается инициациями индивида во внешний мир и заканчивается формированием Маски (т.е. определением индивидом своего места в общественной иерархии); второй предполагает инициации во внутренний мир, путь к своей Самости (центральный архетип психики по Юнгу, архетип Смысла), обретению своей целостности.

  По нашему мнению, первый этап индивидуации у Гоголя завершился в 1831 году вхождением в пушкинский "кружок" и изданием "Вечеров на хуторе близ Диканьки". И так как мы считаем наиболее ценной в "голом" биографическом плане как раз эту часть жизни писателя, то в следующем ниже очерке её рамками и ограничимся.

 

 

  2. Рождение Н.Гоголя. Его родители, братья и сестры

 

 

  Николай Васильевич Гоголь родился 20 марта 1809 года по старому стилю в местечке Большие Сорочинцы в доме доктора Трахимовского. Правда,"существует предание, что Гоголь родился в дороге, что разлившаяся река снесла мосты и не дала обозу из Васильевки вовремя попасть в Сорочинцы"(Золотусский,1988,7). Его мать, пятнадцатилетняя женщина (по другим источникам ей было 18 лет, см.: Вересаев, 1990,34), Мария Ивановна до рождения Николая имела два выкидыша. Поэтому в ожидании третьих родов она вместе с мужем Василием Афанасьевичем просила "священника села Диканьки молиться до тех пор, пока дадут ему знать о счастливом событии и попросят отслужить благодарственный молебен"(Николай М.,1856,1,6). Мария Ивановна "дала обет, если родится у неё сын, наименовать его Николаем в честь чудотворного образа, называвшегося Николаем Диканьским"(там же).

  В советской истории литературы официально была утверждена точка зрения, согласно которой родословная Гоголей восходит к старинному казацкому роду. У истоков его, в середине 17 века, стоял полковник Остап Гоголь. Однако, что это не так, литературоведам стало известно уже в конце 19 века. Вот что по этому поводу пишет В.В.Вересаев, проанализировавший немногочисленные известные исторические свидетельства: "...По отцу Гоголь-писатель вовсе не происходил от старинного украинского панства, а был происхождения духовного, дворянство же впервые получил его дед Афанасий Демьянович, сделавший себе карьеру женитьбою на дочери бунчукового товарища Лизогуба. Он, возможно, слышал о некоем могилевском полковнике Гоголе, но даже не знал его имени; предъявил наскоро сфабрикованный документ о своем якобы происхождении от могилевского полковника Гоголя, получил дворянство и прибавку "Гоголь" к своей настоящей фамилии "Яновский"(Вересаев,1990,20). Как заметил профессор Ермаков, Гоголь не мог не знать о своей сомнительной родословной (Ермаков,1923,15). Не случайно он ревностно и порою странно относился к своей фамилии.

  О родителях Гоголя биографы оставили довольно скудные свидетельства, но и по ним можно составить мнение о том, что людьми они были весьма интересными и своеобразными.

  Василий Афанасьевич Гоголь. Его дочь Анна вспоминает: "Он был человек хороший, нравственный, правдивый, но особенно практическим не был"(Вересаев,1990,29). А вот другие свидетельства: "По данным, сообщаемым Гр.Данилевским, отец Николая Васильевича был не глубокой натурой, но несомненно одаренным, интересным рассказчиком, обладавшим большим мастерством и талантом, писавшим хорошие комедии и стихи. Здоровья он был слабого (сифилис, лечился декоктом), умер молодым, всего 44 лет от роду. Отличался большой мнительностью вообще и особенно боялся всяких болезней. Кстати, такой же мнительностью и преувеличенным страхом перед болезнями страдал и сам Николай Васильевич и, по-видимому, с раннего детства"(Ермаков,1923,14). Василий Каллаш, двоюродный брат и первый биограф Гоголя сообщает:"Василий Афанасьевич... был плохим хозяином, мнительным, болезненно-раздражительным; писал в стихах не только письма, но и прошения - в нем немало черт, родственных Манилову"(там же). А вот и образчик его стихов, которые вспомнила Мария Ивановна в письме к С.Т.Аксакову:

 "Одной природой наслаждаюсь,

 Ничьим богатством не прельщаюсь,

 Доволен я моей судьбой

 И вот девиз любимый мой".

  Этот куплет Василий Афанасьевич начертал на письменном столе собственного изобретения и подарил его своему приятелю (Вересаев,1990,28).

  Мария Ивановна Косяровская, в 14 лет отданная замуж за В.А.Гоголя-Яновского, была красавицей. За нежный цвет лица называли её белянкой. Вот как об этом пишет её дочь Ольга Васильевна:"Мать моя воспитывалась у своей тетки Анны Матвеевны Трощинской, которая её и замуж выдала, и выбрала ей сама жениха, когда матери минуло только четырнадцать лет. Она ещё не успела испытать, что такое любовь, она была занята ещё куклами, но, по приказанию или по совету тётки, должна была повиноваться, несмотря на то, что она была первая красавица, а отец, говорят, был некрасив (там же,31). Мария Ивановна оставалась такою же красавицей много лет спустя. "Соседи удивлялись, когда видели её рядом с дочерьми,- казалось, она моложе их, бодрее, свежее. Молодость матери Гоголя поразила и Аксаковых, когда они познакомились с ней в 1840 году в Москве. Марии Ивановне было тогда сорок восемь лет."Она была так моложава, так хороша собой,- пишет С.Т.Аксаков,- что её решительно можно было назвать только старшей сестрою Гоголя"(Золотусский,1984,18).

  В наших школьных и вузовских учебниках можно узнать о том, что Мария Ивановна была верным другом и помощником Николая Васильевича как в жизни, так и в его творчестве, формировала его художественный и эстетический вкус. На это возражал русский литературовед первой половины ХХ века В.В.Гиппиус: "Кажется, эстетического чутья к поэзии, к юмору и вообще, душевной тонкости как раз недоставало этой наивной и не лишенной странностей женщине, которая пугливо оберегала сына от действительных и вымышленных опасностей, в том числе от страсти к книгам ("хотя она и не постыдна, как карточная, но тоже может разорить"), а вместе с тем, убежденная в гениальности сына, приписывала ему не только все анонимные романы, которые читала - но даже изобретение пароходов и железных дорог!"(Гиппиус, 1924,10).

  Но, говоря о матери Гоголя, мы безусловно должны делать поправку на то, что Мария Ивановна была отдана замуж четырнадцатилетней девочкой, и что она за 17 лет стала матерью 12 (!!!) детям. Боготворящее отношение к Николаю объяснимо, во многом, и тем обстоятельством, что с 1825 года, после смерти отца, Гоголь остается единственным мужчиной и надеждой семейства. Вот что она пишет в своих "Записках": "Иногда на меня находили мрачные мысли. Я предчувствовала несчастия, верила снам. Сначала меня беспокоила болезнь мужа. До женитьбы у него два года была лихорадка. Потом он был здоров, но мнителен. У нас было двенадцать детей, из которых более половины мы потеряли. Из шести сыновей остался один старший... потом мы лишились всех средних детей, а потом остались только меньшие три дочери"(Вересаев,1990,32).

  Мы назовем здесь шестерых детей Марии Ивановны и Василия Афанасьевича, оставивших след в историографии семьи Гоголей:

 1. Николай (1809-1853)

 2. Иван (1810-1819)

 3. Мария (1811-1844)

 4. Анна (1821-1893)

 5. Елизавета (1823-1864)

 6. Ольга (1825-1907)

 

 

 

  3. Детские годы и школа Гоголя

 

 

  Николай рос болезненным и хилым ребенком. Он был необыкновенно слаб и худ. Характера, как отмечает его дальняя родственница С.В.Скалон, он был серьезного и до того задумчивого,"что это чрезвычайно беспокоило мать"(там же,37). И в то же время Никоша, как называли его домашние, был капризен и избалован, являясь первенцем и любимцем матери. По его собственным словам, он долго не говорил, до трех лет. Мария Ивановна же убеждала Г.П.Данилевского, что Никоша "трех лет от роду уже сносно разбирал и писал слова мелом, запомнив алфавит по рисованным игрушечным буквам"(там же,35).

  Однако уже в те годы Никоша был горазд на странные выходки. В воспоминаниях А.О.Смирновой-Россет, близкой знакомой Гоголя, можно найти рассказ об одной из них, относящейся ко времени, когда ему было пять лет.

  Он лежал на траве и смотрел в небо. "Солнце палило. Тишина была как-то торжественна, я будто слышал стук времени, уходящего в вечность. Кошка жалобно мяукала, мне стало нудно, я встал и распорядился взять её за хвост и спустить в колодезь, что подле речки. Начали искать бедную кошку, я признался, что её утопил, начал раскаиваться, что лишил божью тварь наслаждений этой жизни"(Смирнова-Россет,1990,452). В другом варианте воспоминаний дело происходит ночью, а кошку Гоголь топит в пруду. "Я страшно плакал и успокоился только тогда, когда отец, которому я признался в поступке своём, меня высек"(Вересаев,1990,36). Как мы увидим дальше, подобные поступки были совершенно в духе Гоголя.

  Ещё одно воспоминание Гоголя. В 1833 году из Петербурга он пишет матери: "Я помню: я ничего в детстве сильно не чувствовал, я глядел на всё, как на вещи, созданные для того, чтобы угождать мне. Никого особенно не любил, выключая только вас, и то только потому, что сама натура вдохнула это чувство. На всё глядел я бесстрастными глазами; я ходил в церковь потому, что мне приказывали или носили меня; но стоя в ней, я ничего не видел, кроме риз, попа и противного пения дьячков. Я крестился потому, что все крестятся. Но один раз, - я живо. как теперь, помню этот случай, я просил вас рассказать мне о страшном суде, и вы мне, ребенку, так хорошо, так понятно, так трогательно рассказывали о тех благах, которые ожидают людей за добродетельную жизнь, и так разительно, так страшно описали вечные муки грешников, что это потрясло и разбудило во мне всю чувственность, это заронило и произвело впоследствии во мне самые высокие мысли"(там же,37).

  Первые годы Николай провел со своим младшим братом Иваном. Они были очень близки и много времени проводили вместе,"но разница натур сказывались в их отношениях. Никоша быстро переходил от томления и скуки к действию, к разряжающей вспышке, озарению, озорству. Иван как будто всё время проводил во сне"(Золотусский,1984,27). Вместе они и отправились в 1818 году на учебу в Полтавское поветовое училище. Там они особенными способностями не отличились, чтобы не сказать больше. "По аттестации учителей, Николай Яновский "туп... слаб... резов...", а его брат "туп, слаб и тих"(там же,35). Впрочем, оно и понятно: домашней подготовки к ученичеству они почти не имели. Проучились братья в училище год, и тут случилось несчастье. Когда по окончании учебного года, летом братьев взяли домой на каникулы, неожиданно умер Иван (Николай М.,1856,1,16). О точных причинах и обстоятельствах гибели Ивана из доступных нам источников мы ничего узнать не смогли.

  Смерть брата поразила Николая, он был безутешен и всё рвался на могилу к Ивану. И, чтобы отвлечь Николая от смерти брата, родители спешно отвезли его обратно в Полтаву. Осенью 1820 года в г.Нежине открылась Гимназия высших наук кн. Безбородько, и в мае 1821 года Гоголь вступил в неё своекоштным воспитанником (Вересаев,1990,41).

 

 

  4. Гоголь в Нежине.

 

 

  Гимназический товарищ Гоголя В.И.Любич-Романович довольно неприглядно описывает приезд его в лицей:"В гимназию высших наук кн.Безбородько Гоголь был привезен родителями, обходившимися с ним как-то особенно нежно и жалостливо, точно с ребенком, страдающим какой-то тяжкой неизлечимой болезнью. Он был не только закутан в различные свитки, шубы и одеяла, но просто-напросто закупорен. Когда его стали разоблачать, то долго не могли докопаться до тщедушного, крайне некрасивого и обезображенного золотухой мальчика. Мы чуть ли не всей гимназией вышли в приемную взглянуть на него. Глаза его были обрамлены красным золотушным ободком, щеки и весь нос покрыты красными же пятнами, а из ушей вытекала каплями материя. Поэтому уши его были крайне крепко завязаны пестрым, цветным платком, придававшим его дряблой фигуре потешный вид"(там же,38).

  Очень несладко пришлось Гоголю в Нежине, особенно на первых порах. Письма первого года его учения полны слезами, грустью, жалобами и просьбами высылки денег. Вот характерная цитата из письма 1821 года (от 14 августа): "Мне сделалось так грустно, что всякий божий день слезы рекой льются, и сам не знаю отчего, а особливо, когда вспомню о вас, то градом так и льются..."(там же, 39). А плакать было от чего. Самые жестокие существа - это дети. Первые годы в Нежине он жил в атмосфере постоянных издевательств и презрения со стороны гимназистов. "Он был изгоем среди них. Его не принимали в игры, в умственные собеседования и предприятия амурного характера"(Золотусский,1984,56).

  Обеспокоенные письмами Никоши, родители послали запрос надзирателю пансиона Е.Зальднеру, на квартире которого поначалу жил Гоголь. Зальднер отреагировал своеобразно: он оставил Николая после обеда без чая и стал просматривать и подвергать цензуре его письма домой. Оправдываясь, он писал Гоголям: "Без маленькие благородние наказания не воспитывается ни один молодой человек"(там же,54). Кто знает, может быть, стойкая антипатия к немцам зародилась у Гоголя именно в то время. (Интересно, что внешнее описание Зельднера соучеником Гоголя Г.Пащенко имеет общие черты с обликом черта "на тонких кривых немецких ножках" из "Ночи перед Рождеством": "Высокий, сухопарый, с длинными и кривыми ногами, почти без икр; лицо его уродливо выдавалось вперед и сильно смахивало на свиное рыло..."(Вересаев,1990,49).)

  Справедливости ради следует признать, что унизительному отношению гимназистов он сам во многом давал повод, и прозвища "Таинственный Карла","Пигалица","Мертвая мысль", преследовавшие Гоголя в первые годы учения, возникли не на пустом месте: успехи в учебе у него были никакие, уже этим он отличался от большинства воспитанников, многие из которых при поступлении сносно владели латынью, французским и немецким языками,"свободно читали Вольтера и Руссо"(там же). Как свидетельствуют очевидцы-гимназисты, ничто не предвещало будущего Гоголя. Насмешку и презрение внушала уже одна его фигура и поведение. Он был неряшлив, редко мыл руки, и они у него всегда были липки от сладостей, не причесывался, ходил всегда в грязном белье и платье. Тот же Любич-Романович писал:"В карманах брюк у него постоянно имелся значительный запас всяких сладостей - конфет и пряников. И все это по временам, доставая отттуда, он жевал не переставая, даже в классах, во время занятий... Он вечно оставался один. В конце концов мы даже перестали брать в руки те книги, которые он держал в руках, боясь заразиться какой-нибудь нечистью... Это все никогда в нас более ничего не вызывало, как одно отвращение. Таким образом,- заключает Любич-Романович,- жизнь в школе была, в сущности, адом для него"(там же,45,80).

  Теперь о некоторых странностях, которые ставили в тупик гимназистов. Он, бывало,"то кричит козлом, ходя у себя в комнате, то поет петухом среди ночи, то хрюкает свиньей, забравшись куда-нибудь в темный угол. И когда его спрашивали, почему он подражает крикам животных, то он отвечал, что "я предпочитаю быть один в обществе свиней, чем среди людей". Мебель он расставлял не как у всех, а в углах и посреди комнаты. Ходил он по улицам и по аллеям обычно левой стороной. Однажды, во время такой прогулки, Гоголь толкнул плечом одного из воспитанников, за чтот сказал ему:"Дурак". -"Ну,ты умный,- ответил Гоголь, - и оба мы соврали"(там же,77).

  В 1824 году в гимназии был разрешен театр. Это существенно изменило положение Гоголя. Насмешки остались, но был признан и талант, ибо Гоголь оказался замечательным комическим актером. Сыгранную им роль Простаковой из "Недоросля" Фонвизина вспоминали ещё долгие годы.

  Увлекается Гоголь и живописью. Часто в письмах к родителям он он просит их о присылке различных предметов для живописи. Следует отметить, что декорации к спектаклям в Нежине обыкновенно писал сам Гоголь. Нам должно быть любопытно одно позднейшее воспоминание Гоголя:"Я всегда чувствовал в себе маленькую страсть к живописи. Меня много занимал писанный мною пейзаж, на первом плане раскидывалось сухое дерево. Я жил тогда в деревне; знатоки и судьи мои были окружные соседи. Один из них, взглянувши на картину, покачал головой и сказал:"Хороший живописец выбирает дерево рослое, хорошее, на котором бы и листья были свежие, хорошо растущее, а не сухое". В детстве мне досадно было слышать такой суд, но после я извлек из него мудрость: знать, что нравится и что не нравится толпе"(Несколько слов о Пушкине,604)(Здесь и далее ссылки на произведения Гоголя, кроме особо оговоренных случаев, даются по изданию: Гоголь Н.В. Полное собр. соч. в одном томе.-М.,1902, и помещаются в тексте в скобках с указанием произведения и страницы, а если произведение уже названо - то только страницы).

  Ко времени обучения в гимназии относятся и первые опыты Гоголя в литературном творчестве. В конце жизни, в "Авторской исповеди" Гоголь напишет:"Первые мои опыты, первые упражнения в сочинениях, к которым я получил навык в последнее время пребывания моего в школе, были почти все в лирическом и серьезном роде"(762).

  Не дошла до нас баллада "Две рыбки"." В ней под двумя рыбками Гоголь изобразил судьбу свою и своего умершего брата, - очень трогательно, припоминает друг его Прокопович своё тогдашнее впечатление"(Николай М.,1856,1,52). Не дошли до нас трагедия "Разбойники" и повесть "Братья Твердиславичи", а так же стихотворения, написанием которых увлекался Гоголь в гимназии, поэтому, о чём и что они из себя представляли, мы можем лишь предполагать.

  В апреле 1825 года умирает от болезни Василий Афанасьевич, и тон писем Николая домой разительно меняется. Он понимает, что отныне он - единственная надежда и опора семейства, что он должен занять в нем место кормильца. С этого времени, кстати, Гоголь серьезней начинает относиться к учебе, и к моменту выпуска из гимназии он уже в числе не последних учеников. Гоголь рвется в Петербург. Петербург - его мечта и его надежда на блистательное будущее. На меньшее Гоголь не согласен.

 

 

 

  5. Петербург. Вступление в литературу.

 

 

  В конце октября 1828 года Гоголь вместе со своим приятелем А.Данилевским въехали в Петербург. Гоголь ехал на государственную службу, Данилевский - для поступления в школу гвардейских подпрапорщиков. Вот как описывал первые шаги Гоголя в Петербурге Владимир Набоков: "Приезд в столицу был омрачен сильной простудой, которая усугубилась тем, что Гоголь отморозил нос и тот потерял всякую чувствительность. Триста пятьдесят рублей были тут же истрачены на новую одежду, во всяком случае такую сумму он указывает в одном из почтительных писем матери. Однако, если верить легенде, которыми в более поздние годы Гоголь любил украшать своё прошлое, первое, что он сделал, приехав с столицу, был визит к Пушкину, которым он бурно восхищался, не будучи знаком с великим поэтом. Великий поэт ещё не вставал с постели и потому никого не принимал. "Бог ты мой!- воскликнул Гоголь с благоговением и сочувствием.- Верно, всю ночь работал?" "Ну уж работал,- фыркнул лакей Пушкина,- небось в карты играл!"

  За этим последовали не слишком настойчивые поиски службы, сопровождаемые просьбами к матери о деньгах. Он привез в Петербург несколько поэм - одна из них длинная и туманная, звалась "Ганц Кюхельгартен", в другой описывалась Италия:

  Италия - роскошная страна!

  По ней душа и стонет и тоскует;

  Она вся рай, вся радости полна,

  И в ней любовь роскошная веснует.

  Стихи явно принадлежали перу ещё "веснующего" поэта, однако кое-где попадались прекрасные строчки, такие, например, как "и путник зрить великое творенье, сам пламенный, из снежных стран спешит" или "луна глядит на мир, задумалась и слышит, как под веслом проговорит волна".

  В поэме "Ганц Кюхельгартен" рассказывается о несколько байроническом немецком студенте; она полна причудливых образов, навеянных прилежным чтением кладбищенских немецких повестей:

  Подымается протяжно

  В белом саване мертвец,

  Кости пыльные он важно

  Отирает, молодец!

 

 

  Эти неуместные восклицания объясняются тем, что природная украинская жизнерадостность Гоголя явно взяла верх над немецкой романтикой. Больше ничего о поэме не скажешь: не считая этого обаятельного покойника, она - полнейшая, беспросветная неудача. Написанная в 1827 году, поэма была опубликована в 1829-м. Гоголь, которого многие современники обвиняли в том, что он любит напускать на себя таинственность, в данном случае может быть оправдан - он не зря пугливо выглядывал из-за нелепо придуманного псевдонима В.Алов, ожидая, что же теперь будет. А было гробовое молчание, за которым последовала короткая, но убийственная отповедь в "Московском телеграфе". Гоголь со своим верным слугой кинулись в книжные лавки, скупили все экземпляры "Ганца" и сожгли их. И вот литературная карьера Гоголя началась так же, как и окончилась лет двадцать спустя, - аутодафе, причем в обоих случаях ему помогал покорный и ничего не разумеющий крепостной"(Набоков,1989,542).

  20 июля в "Московском телеграфе" Н.Полевого напечатана рецензия на "Ганца Кюхельгартена", а 24 июля в письме к матери он уведомляет её о своём внезапном отъезде за границу. Исследователи, как правило, связывают эти две даты и считают, что его побег связан с неудачей "Ганца". В этом должна быть часть истины, но не вся. Сам Гоголь в письме, предшествовавшем отъезду, объясняет его любовным увлечением:"...Кто бы мог подумать, ожидать от меня подобной слабости? Ноя видел её... Нет, не назову её... она слишком высока для всякого, не только для меня. Я бы назвал её ангелом, но это выражение не кстати для неё.- Это божество, но облаченное слегка в человеческие страсти"(Вересаев,1990,105). В своём следующем письме (от 13 августа) Гоголь указывает уже на другую причину: необходимости лечения сыпи, выступившей по всему телу. Мария Ивановна, получив письмо и "сопоставив таинственную страсть и столь же таинственную сыпь, сделала поспешный вывод, что сын её связался с дорогой кокоткой и схватил венерическую болезнь. Получив ответ на два своих письма, Гоголь пришел в ужас"(Набоков,1989,552): "Как вы могли, маменька, подумать даже, что я - добыча разврата, что нахожусь на последней степени унижения человечества! Наконец решились приписать мне болезнь, при мысли о которой всегда трепетали от ужаса даже самые мысли мои!"(Вересаев, 1990,108). Между тем. советский литературовед проф. Г.П.Макагоненко склонен считать, что "Гоголь попал перед отъездом в историю, очень напоминавшей приключение Пискарева с проституткой. Но юный Гоголь пошел дальше героя "Невского проспекта" и сумел получить венерическое заболевание, для лечения которого и бежал в страхе из Петербурга в Германию к тамошним специалистам"(Крейцер, 1993, 285). Пожалуй, мысль Макагоненко слишком гипотетична, но и возможность любовного увлечения Гоголя не следует сбрасывать со счетов.

  Пробыв два месяца за границей, Гоголь возвращается в Петербург, чем весьма удивляет Прокоповича и Данилевского, не ожидавших увидеть Гоголя так скоро. Через некоторое время по протекции Ф.Булгарина Гоголь получает место в 3-й канцелярии Отделения, но при первой возможности "меняет эту компрометирующую его и тщательно им скрывавшуюся службу на безразличный Департамент Уделов"(Гиппиус,1924,25). В 50-х годах Булгарин писал об этом: "Гоголь в первое своё пребывание в Петербурге обратился ко мне, чрез меня получил казенное место с жалованием, в честь мою писал стихи, которые мне стыдно даже объявлять"(Вересаев,1990,113).

  Иллюзии достижения впечатляющих успехов на служебном поприще развеялись скоро. Но у Гоголя ничего не пропадало даром, так что и хождения в канцелярию выучило его писать каллиграфическим почерком (узнать "тайну букв"), да и познать атмосферу николаевких департаментов "подлостей и вздоров".

  Хотя Гоголь вплоть до марта 1831 года числился в Департаменте Уделов и ходил "в должность", и даже был повышен в должности до помощника столоначальника, всё больше надежд и сил, уже с начала 1830 года, Гоголь обращает на литературное творчество. Слабой, но указующей предвестницей будущей деятельности Гоголя явилась публикация в "Отечественных записках" в феврале и марте повести "Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купала", вошедшей позже в "Вечера на хуторе близ Диканьки". Хотя для публикации и пришлось "прислужиться" (слово Гоголя в письме к матери от 2.02.1830) издателю "Отечественных записок" П.П.Свиньину и стерпеть бесталанную переделку последним "Бисаврюка", всё-таки это уже был "настоящий" Гоголь, и был задан вектор последующих его шагов.

  И они не замедлили быть. С рекомендательным письмом (предположительно от Дельвига, издателя "Северных цветов") Гоголь попадает к В.А.Жуковскому, тот просит позаботиться о нем П.А.Плетнева. Наконец, при содействии Плетнева, Гоголь знакомится с Пушкиным.

  К маю 1831 года, когда на вечере у Плетнева Гоголь был представлен Пушкину, им было опубликовано несколько малоприметных статей, глава из исторического романа и глава из малороссийской повести, готовился к выходу 1-ый том "Вечеров". И все же это не объясняет то неожиданное участие в "остроносом хохле", выказанное отнюдь не подслеповатыми филантропами. Поразительна историческая и психологическая загадка - стремительный взлет и вхождение в общество самых блестящих умов России скуднообразованного вчерашнего гимназиста с внешностью, не внушавшей почтения.

  Вот портрет молодого Гоголя, данный М.Логиновым, в семье которого начинающий писатель был домашним учителем; "Небольшой рост, худой и искривленный нос, кривые ноги, хохолок волос на голове, не отличающийся вообще изяществом прически, отрывистая речь, беспрестанно прерываемая лёгким носовым звуком, подергивающим лицо, - все это прежде всего бросалось в глаза. Прибавьте к этому костюм, составленный из резких противоположностей щегольства и неряшества"(там же,123).

  Барон Дельвиг вспоминал своё удивление и непонимание того, что Пушкин, "всегда холодно и надменно обращавшийся с людьми мало ему знакомыми, не аристократического круга и мало известными талантами", был внимателен и предупредителен к "плохо одетому и ничем не выказывающемуся себя" Гоголю (там же,131).

  Тем не менее, вскоре Гоголь напишет А.Данилевскому: "Всё лето собирались мы: Жуковский, Пушкин и я" (Переписка,1988,1,40). Сколь бы не говорил в этом "мы" за Гоголя его гениальный персонаж И.А.Хлестаков, именно с этого времени начинается победоносное шествие писателя в русской литературе.

 


Рекомендовать для прочтения


Проверить орфографию сайта.
Проверить на плагиат .
      Версия для печати
      Читать/написать комментарий                    Кол-во показов страницы 2 раз(а)






Sigrompism




^ Наверх


Авторы Обсуждения Альбомы Ссылки О проекте
Программирование